Новый постер

last_station_ru


Последнее Воскресение (The Last Station)


Previous Entry Share Next Entry
Майкл Хоффман на радио "Маяк"
me
vandos77 wrote in last_station_ru
 Голливудский режиссер Майкл Хоффман в гостях у Лены Батиновой и Вадима Тихомирова

ТИХОМИРОВ: Дорогие друзья, случилось чудо. Дело в том, что скоро в российском прокате появится фильм под названием "Последнее воскресение". И мы пригласили в студию режиссера этого фильма, человека, который снимал эту картину. А картина, как ни странно, вы знаете о ком? О Льве Толстом. О человеке, который испортил, мне по крайней мере, все детство, юность и студенческие годы. Он писал толстые книги, и я думал: господи, что же он так долго жил на этом свете?

БАТИНОВА: Да, когда в 10-м классе "Война и мир"… Ну ладно, вообще не об этом речь.

ТИХОМИРОВ: Режиссер Майкл Хоффман в нашей студии. Здравствуйте, Майкл.

ХОФФМАН: Здравствуйте.

ТИХОМИРОВ: Помогать нам будет Полина Кошелева. Здравствуйте, Полина. Леночка, можно я первый вопрос задам?

БАТИНОВА: Конечно. И второй, и третий.

ТИХОМИРОВ: Майкл, скажите, пожалуйста, вы в курсе, что на самом деле Лев Толстой не самый любимый писатель в России? По крайней мере у старшеклассников и студентов высших учебных заведений.

ХОФФМАН: Ой, он нам тоже много страданий принес. Но я на самом деле не хотел делать фильм-биографию, я больше хотел сделать фильм о любви. Это то, что я увидел в романе Джея Парини.

ТИХОМИРОВ: Кстати, Майкл, вы понимаете, в чем дело, вы молодой, цветущий мужчина, и вдруг эти сцены геронтофилии практически. Когда я увидел Льва Толстого, который бросился на Софью в постели, я подумал: как же так? Как это возможно нашего классика показать голым?

ХОФФМАН: Ну, это было возможно, у них же 13 детей.

БАТИНОВА: Да, кстати.

ТИХОМИРОВ: Черт, я не подумал!

ХОФФМАН: Я думаю, что они через многое прошли в этой жизни, у них было много любви. Толстой говорит об этом, и Толстой говорит про первые годы женитьбы, что он чувствует вину за то, насколько сильно он любит.

ТИХОМИРОВ: То есть, я понимаю, Майкл говорит нам: и в 80 лет иногда люди это делают.

ХОФФМАН: Конечно, они делают это. И я надеюсь, что у меня тоже так будет.

ТИХОМИРОВ: И я надеюсь на это, Майкл.

БАТИНОВА: А почему вы выбрали именно это произведение? Это ваш сценарий?

ХОФФМАН: Первый раз я прочитал роман в 1990 году, когда он только был издан. И 14 лет спустя я снова его перечитал, потому что изначально я не понял, что из этой книжки может получиться фильм. 14 лет спустя я уже был женат много лет, и я тут же понял, что фильм получится.

ТИХОМИРОВ: Это хорошо. Майкл, вы знаете, в свое время на Льва Толстого покусился Сергей Герасимов. На склоне своих лет он снял картину, где сам снялся в главной роли. К сожалению, она была такая немножечко бесстрастная. А почему вы не захотели сыграть главного героя, как и ваш коллега Сергей Герасимов?

ХОФФМАН: Я не знаю… потому что был заинтригован этой живой историей брака. Мне особенно понравилось то, что это была жизнь, которую все видели, жизнь знаменитости, и за ними следили все время.

ТИХОМИРОВ: И тут желтая пресса.

ХОФФМАН: Да, да. Ну, это также была пропаганда того, как плохи были отношения между Львом и Софьей Андреевной. И все это было в газетах, все эти фотографии, репортажи.

ТИХОМИРОВ: Кошмар! Папарацци…

БАТИНОВА: А у вас был в команде кто-нибудь из русских?

ХОФФМАН: Да, у меня было несколько русских консультантов. В особенности был один, который мне ошибочно кое-что сказал. Есть одна вещь в одной из последних сцен, которая мне особенно нравится. Когда объявляют о смерти Толстого, в кадре вы можете видеть толпу людей. И на самом деле я позвал русских из Берлина, то есть, это все русские люди. И интересно посмотреть, как они эмоционально реагируют на это известие.

БАТИНОВА: Мне кажется, что сейчас пристальное внимание и критиков, и зрителей. И они, я не знаю, это в русской природе, может быть, но они ищут какие-то ошибки, неточности. Мол, Хелен Миррен рубит слишком аристократично по-английски, этот слишком по-английски, он совсем не русский… Вот это вас не обижает? Все-таки это трудно.

ХОФФМАН: Нет, меня это совершенно не обижает. Я прошу прощения, если я русских обидел.

ТИХОМИРОВ: Нет-нет-нет!

ХОФФМАН: Я знал, что эти проблемы будут. Но когда вы снимаете историческое кино, это в некотором смысле научная фантастика. Вы создаете новый мир, и вам приходится принимать некоторые решения. Я не думаю, что хорошо было бы, чтобы актеры говорили с акцентом. Нужно создать некоторые правила того, как люди ведут себя в этой Вселенной. Например, то, как они все время едят варенье с ложечки. И мы искали леса с березами, мы искали такие эмблемы этого времени, потому что мы хотели создать мир.

ТИХОМИРОВ: Майкл, я признаюсь вам честно, два раза я ощущал… один раз был такой крупный плевок в сторону нашего русского искусства - это когда Руперт Эверетт сыграл казака в экранизации. Я очень расстроился, когда увидел этого гея, простите, на коне, с саблей…

БАТИНОВА: А что, он как раз фактурный такой.

ТИХОМИРОВ: Ага, такой фактурный Руперт. Второй раз, я вот честно вам признаюсь, расстроился, когда увидел Льва Толстого в вашем изложении. Потому что вы над ним там смеетесь, он смешной там.

БАТИНОВА: А может быть, он настоящий?

ХОФФМАН: Я не понимаю. Разве Толстой не смешной? Я вам столько могу историй про него рассказать.

ТИХОМИРОВ: А расскажите нам какую-нибудь веселую историю. Потому что, вы знаете, Майкл, я объясню, в чем дело: у нас Лев Толстой - это бог. Он как будто в туалет не ходил, вы знаете.

ХОФФМАН: Ну, я помню одну историю. Толстой, Чехов и Горький сидят за столом в Ясной Поляне. И Толстой поворачивается к Чехову и говорит: "У тебя был секс со многими проститутками, когда ты был молод?" И Горький разбил свою чашку в этот самый момент. Он же мужчина! Он Софье Андреевне предоставил целый список своих похождений, когда он был молод. Он мужчина с большим аппетитом, вы же понимаете.

ТИХОМИРОВ: Майкл, вот за что я вас люблю на самом деле. Вы знаете, мы постоянно, когда смотрим на вашу культуру, постоянно глумимся, смеемся, но говорим иногда жесткую правду. И всегда приятно, когда люди со стороны смотрят на тех же самых классиков и видят в них просто обычных людей.

ХОФФМАН: Конечно. Зачем делать кино об иконе?

ТИХОМИРОВ: Да.

ХОФФМАН: Если бы вы смотрели на него как на реального человека, у вас бы не вызывали его книги такого отвращения в школе.

ТИХОМИРОВ: Это точно. Скажите, Майкл, и все-таки почему вы не пригласили ни одного российского актера, который иногда нюхал носки Станиславского… Ой, что-то я не то сказал.

ХОФФМАН: Да все потому же. Потому что нужно создать эту планету. Но для нас речь русского человека звучала бы как английская. Потому что очень важно, чтобы в этой Вселенной все было синхронизировано. Если бы был хотя бы один русский актер, он был бы как инородный элемент. Да, вот представьте: был бы Хавьер Бардем, Пенелопа Крус, Хелен Миррен и Джордж Клуни - все вместе… И это была бы сборная солянка.

ТИХОМИРОВ: И тут Гоша Куценко. Ой, извините! По губам мне! Хорошо. Еще один маленький вопрос. Все-таки почему картина снималась не на территории Российской Федерации, а в Германии, в Австрии? Там ненастоящие березки.

ХОФФМАН: Ну, это очень простой ответ: деньги, деньги, деньги…

ТИХОМИРОВ: И вы туда же.

ХОФФМАН: Потому что немцы оказали нам большую финансовую поддержку.

ТИХОМИРОВ: Да?

ХОФФМАН: 8 миллионов евро мы получили от различных организаций.

ТИХОМИРОВ: Ого!

БАТИНОВА: А Россия не захотела участвовать?

ХОФФМАН: Были некоторые спонсоры из России. И огромное спасибо Андрею Кончаловскому, потому что без него мы бы никогда не смогли закончить фильм. Он герой для нас.

ТИХОМИРОВ: А вот кстати, Майкл… Просто Андрей Кончаловский, Андрон Кончаловский - он режиссер. Вот он не лез своими талантливыми руками к вам, в ваше дело?

ХОФФМАН: Он этого не делает, потому что он не хочет, чтобы я ему говорил, что делать как режиссеру. И то, что он советовал, было действительно очень важно. Например, он просил немножко сократить накал эмоций.

ТИХОМИРОВ: Да?

ХОФФМАН: И он был прав. Каждый раз, когда он что-то советовал, он был прав. Я всегда верил, что, когда я делаю фильм о русских, их нужно показать людьми очень эмоциональными. Ну, как вы.

ТИХОМИРОВ: Конечно, да. Майкл, и вы шли на это? Я не верю, я не верю.

БАТИНОВА: Уже все, фильм есть.

ТИХОМИРОВ: Неужели не было драки?

БАТИНОВА: С Андроном.

ТИХОМИРОВ: Да, конфликта?

ХОФФМАН: Нет, ну что вы! Мы никогда не конфликтуем с Андреем Сергеевичем. Он очень долго ждал до того, как он посмотрел окончательную версию фильма. Он сделал несколько комментариев, он дал мне несколько советов о том, что надо изменить. Я все это сделал, и я считаю, что это были очень полезные советы.

ТИХОМИРОВ: Посмотри, вот что деньги творят… Ой, извините!

ХОФФМАН: Он не вмешивается в мою работу как режиссера, потому что он не хочет, чтобы я вмешивался в его работу как режиссера.

БАТИНОВА: Есть с форума вопрос от Карпова Алексея: какой ваш любимый русский писатель?

ХОФФМАН: Чехов. Я очень много ставил Чехова в театре. Я особенно люблю "Вишневый сад". Андрей Сергеевич рассказывал мне о том, что я должен вернуться к рассказам Чехова и снять фильм. Я также очень люблю Достоевского, это был первый русский писатель, в которого я влюбился. А "Братья Карамазовы" вообще, может быть, самый любимый мой роман.

ТИХОМИРОВ: Даже странно, какой разброс! А скажите, почему все-таки за границей, в данном случае на Западе, так тонко чувствуют нашу русскую прозу? Именно Достоевского, Чехова, Толстого. Что они дают вам, например, американцам, англичанам?

ХОФФМАН: Их интересуют очень-очень важные вопросы.

ТИХОМИРОВ: Какие?

ХОФФМАН: Они справляются с очень важными вопросами, находят ответы.

ТИХОМИРОВ: Находят ответы?

ХОФФМАН: Нет-нет, ответов у них нет. Но они не боятся, их интересует загадка бытия, загадка души, невозможность понять, почему мы делаем тот или иной выбор. Я вам сейчас расскажу, что я думаю о русских писателях. На самом деле их беспокоит вот эта пропасть между тем, что они думают, и тем, что они делают.

ТИХОМИРОВ: Это наше.

БАТИНОВА: Это у нас в природе.

ХОФФМАН: Ну, это проблемы вообще всего человечества.

ТИХОМИРОВ: И еще один вопрос. Я посмотрел ваш фильм. Простите, он еще не вышел в большой прокат, но уже в Интернете все выложили, уже с переводом, все отлично…

БАТИНОВА: Но это недолго будет.

ТИХОМИРОВ: Я подумал, как вы умудрились эти английские лица превратить в русские рожи? Неправильно сказал, да? Ну, они у вас очень по-русски выглядят, все актеры.

БАТИНОВА: Очень по-русски.

ХОФФМАН: Ну, это потому, что я очень хорошо выбирал. Джеймс Мак-Эвой - все дело в его чистоте, открытости. Он хорошо передает то, что я задумал. У Репина есть портрет, который можно было писать с Мак-Эвоя…

ТИХОМИРОВ: Да-да, мы знаем его, да.

ХОФФМАН: Кристофер Пламмер невероятно сыграл. Потому что вы вообще забываете, что вы смотрите на Кристофера Пламмера. Ну, не то что вы думаете, что это Толстой, но вы просто не обращаете внимания на его какие-то особенности игры.

ТИХОМИРОВ: Хочу напомнить, что в студии у нас находится Майкл Хоффман, замечательный режиссер, который представляет свой последний, то есть крайний, фильм "Последнее воскресение". Но я предлагаю сейчас немножечко прерваться и не говорить о фильме, а поговорить о самом Майкле. Майкл, значит, вы родились в штате Айдахо. Это то же самое, как у нас на Колыме родиться, по большому счету. Серьезно, штат Айдахо - это вообще дыра.

ХОФФМАН: Иркутск.

ТИХОМИРОВ: Скажите, Майкл, а кто ваши родители?

ХОФФМАН: Мой папа электрик, а мама - домохозяйка.

ТИХОМИРОВ: Так вот я думаю, как у таких родителей, в таком штате занюханном вдруг родился мальчик, который захотел прорваться и думает теперь о Толстом.

ХОФФМАН: Я не знаю почему, но с самых ранних лет я интересовался Шекспиром, когда мне было лет 5-6. И меня все время привлекал театр.

ТИХОМИРОВ: Кто вас заразил-то?

ХОФФМАН: Я вот чувствовал, что меня тянет. И я не понимаю почему, это что-то такое подсознательное. Когда мне было 6 лет, мой первый школьный учитель позволил мне в классе воссоздать целое сражение. Я просто хотел этого, и люди мне разрешали.

ТИХОМИРОВ: Майкл, я правильно понимаю, не имеет значения, где ты родился?

ХОФФМАН: Нет, это неважно, где вы родились. Это что-то в генах. Мне просто хочется рассказывать истории. Я не могу остановиться. И на самом деле это то, что и должен делать режиссер.

БАТИНОВА: А потом, когда вы учились в Оксфорде, вы думали быть литературоведом, изучать произведения? Или вы участвовали в студенческом театре? Как пришел к вам театр?

ХОФФМАН: Да, я очень много занимался театром раньше. И в Оксфорде я начал с шекспировского фестиваля. У меня была стипендия в Оксфорде. На самом деле я очень долгое время был актером. Но не комедийным.

ТИХОМИРОВ: Майкл, повернись чуть-чуть в профиль.

БАТИНОВА: Ты не перебивай. Потому что мы говорим про театр.

ТИХОМИРОВ: Я сейчас тоже про театр говорю.

БАТИНОВА: Ты перебиваешь все время.

ТИХОМИРОВ: Я перебиваю? Нет, просто, Майкл, я вот смотрю - в профиль вы вылитый Шекспир.

ХОФФМАН: Я не уверен, это комплимент или нет. Если бы я писал пьесы, то да. А если я просто выгляжу как Шекспир, не знаю даже, как воспринимать ваши слова. Мне кажется, я вам больше не доверяю.

ТИХОМИРОВ: Мне? Я же ангел. Леночка, вам слово.

БАТИНОВА: Мы говорили о театре.

ХОФФМАН: Когда я приехал в Англию, было очень сложно внедриться в среду английских актеров из-за акцента. Тогда я стал режиссировать. У меня было несколько очень удачных пьес в Оксфорде, мы ездили с гастролями в Кембридж и в Лондон. И я на самом деле не хотел делать фильмы, меня это не очень интересовало. Но потом я решил попробовать. Это было ужасно, ужасный фильм!

БАТИНОВА: У вас был Хью Грант.

ХОФФМАН: Да, это был первый фильм Хью Гранта, я с ним вместе в Оксфорде учился.

ТИХОМИРОВ: А он тогда был таким ловеласом уже, да?

ХОФФМАН: Да.

БАТИНОВА: Без перевода понятно.

ХОФФМАН: Ну, и с тех пор у меня был готов сценарий фильма о верхней прослойке среднего класса в Англии. Я был готов писать о своей жизни, и у меня был фильм "Земля обетованная", Роберт Редфорд продюсировал.

ТИХОМИРОВ: Вау!

ХОФФМАН: И он очень сильно мне помог в жизни, поддерживал меня все время, продюсировал следующие два фильма.

ТИХОМИРОВ: Майкл, а я правильно понимаю, что в принципе любой художник в первую очередь говорит о себе? В любой картине.

ХОФФМАН: Ну, в этом фильме я точно про себя говорю, "Последнее воскресение". Я рассказываю о моем браке, о моей прекрасной жене Саманте.

ТИХОМИРОВ: Жена не побьет вас после этого фильма?

ХОФФМАН: Вообще-то она должна, конечно, меня побить по очень многим причинам, и не только из-за фильма. Она святая.

ТИХОМИРОВ: Все женщины у гениев святые.

ХОФФМАН: Ну, может быть, в этом случае она святая, а я-то и не гений.

ТИХОМИРОВ: А кстати, если говорить вообще о роли женщины, какова ее роль? Вот она кто? Солома, на которую художник так иногда прилег…

БАТИНОВА: Але!!!

ТИХОМИРОВ: Что але? Полегче, да? Или это муза?

БАТИНОВА: Вот!

ХОФФМАН: Я на самом деле во многих фильмах больше идентифицирую себя с женскими персонажами.

ТИХОМИРОВ: Минуточку!

ХОФФМАН: Не только потому, что Хелен Миррен великая звезда, она на переднем плане на афише. Но просто это на самом деле фильм больше о Софье Андреевне, чем о Толстом, именно она в центре истории. Меня очень конкретные вещи интересуют: что происходит в отношениях, когда ты начинаешь чувствовать себя невидимым? Потому что Софья Андреевна такое долгое время была в центре жизни Толстого. И в какой-то момент он уже не заинтересован в своей семье, в имуществе. И вот все аспекты его жизни, которые контролировала Софья Андреевна, становятся для Толстого неважными.

ТИХОМИРОВ: Вот, Майкл, меня как раз и волнует этот вопрос. Ведь по большому счету Лев Толстой в конце своей жизни просто кинул и Софью Андреевну, и всю свою семью. Он же завещал все права на произведения своей младшей дочке, которая в это время уже лежала в постели с Чертковым. Он просто изменил ей, финансово в первую очередь, он оставил их без денег. Ну, по крайней мере, это говорит наша история.

ХОФФМАН: Она очень много от него требовала.

ТИХОМИРОВ: А-а-а!

ХОФФМАН: Ну, сначала она хотела дневники забрать у Черткова. Она их получила, она их закрыла в сейфе, прятала ото всех толстовцев. Ну, он старался угодить очень многим людям. Он один из основателей движения непротивления злу насилием. В каком-то смысле он пытается это применить к своей жизни, но у него не получается. Он не может сказать "нет" никому, просто не говорит "да". И постепенно вот это давление формируется вокруг него. И он бежит и от Софьи, и от Черткова, от всей своей жизни.

ТИХОМИРОВ: А Толстого можно было назвать сектантом?

ХОФФМАН: Я думаю, что у Толстого было много важных идей. И Чертков пытался как бы закрыть его в коробке его идей. Но он все время продумывал заново все свои идеи и старался идти вперед. А Чертков как раз хочет его ограничить, сделать тюрьму из его идей. Есть момент в фильме, где Толстой прихлопывает комара, а Чертков его упрекает: как ты мог живую тварь убить? Ну, это не то, что он имел в виду-то на самом деле, Толстой.

БАТИНОВА: Вот у нас два вопроса от слушателей, на СМС-портал пришло. Первый вопрос: "С кем больше всего вам нравится работать из западных актеров?" И второй вопрос: "Наши режиссеры очень ревностно относятся, когда снимают нашу классику чужие. Что скажете?"

ХОФФМАН: Прежде всего ответ на первый вопрос. Мне очень понравилось работать с Джеймсом Мак-Эвоем в этом фильм. Его роль очень важна. Он очень умен, он очень много вложил в эту роль. Я три фильма снял с Робертом Дауни-младшим. Я поражен его гением, который переходит все границы, это даже больше, чем просто актер. Эта его сила, энергия, просто электричество. Он может сделать все что угодно. Я так счастлив, что его жизнь в некотором смысле перевернулась. Он сидел в тюрьме, а потом – бац! - он уже на другом конце жизни. Он потрясающий актер. Я не буду, конечно, оправдываться, что Лев Толстой принадлежит всему миру, но я все-таки чувствую, что эта история была некоторым универсальным понятием о том, как трудно жить с любовью, но жить без нее невозможно. И я очень надеюсь, что русские простят меня.

ТИХОМИРОВ: Ну, нормально все. Майкл, я хотел спросить. Вы работали с такими актерами, как Роберт Дауни-младший, Мишель Пфайфер, Джордж Клуни, Вупи Голдберг. Скажите, а как с ними вообще работается? Они такие же, как и наши звезды, которым нужно отдельное купе, райдер…

ХОФФМАН: Чем больше звезда, тем легче с ней работать. Может быть, потому, что я сам был актером. Я думаю, это очень помогает, потому что ты знаешь язык актеров, ты знаешь, через что они проходят. Есть некоторые вещи, которые справедливы для всех актеров. Но иногда они приходят с утра на съемочную площадку, и думаю: ну все, сегодня будет катастрофа. Но твоя работа как режиссера - это в некотором смысле быть родителем, создать для них атмосферу, чтобы они чувствовали себя в безопасности, чтобы люди могли спокойно играть и экспериментировать, создавать. Это то, что вы должны делать. Если вы можете создать эту атмосферу… Вот нужно покончить с вопросом эго, мы служим на самом деле истории, а не автору. Если все получится, то жизнь станет очень простой.

ТИХОМИРОВ: А как заряжать актеров? Ведь это затратная очень профессия - режиссер.

ХОФФМАН: У меня много разных способов, у меня много разных техник.

ТИХОМИРОВ: Ну, хотя бы одну технику, поделитесь. Чтобы мы тоже, например, я Лену заряжал, а она меня.

ХОФФМАН: Да, вот есть у меня для вас одна технология. Во время репетиции фильма под названием "Сестры" я собрал всех актеров и устроил мастер-класс: все работали над своими мечтами и думали о том, как они могут свою мечту воплотить в фильме. То есть, их сознание переходило в кино. И они чувствовали вот эту связь с кино. Все время думали: что же я могу сделать в этом фильме?

ТИХОМИРОВ: Майкл волшебник, он просто волшебник!

БАТИНОВА: Да, вы так очаровали нас. А слушатели спрашивают еще у вас, может быть, странный вопрос: вы есть в социальных сетях?

ТИХОМИРОВ: В Фейсбуке?

ХОФФМАН: Нет, меня в Фейсбуке нету. Вы считаете, что мне пора завести аккаунт?

ТИХОМИРОВ: Ничего, Майкл, мы вам сейчас заведем аккаунт. Итак, мы продолжаем мучить Майкла Хоффмана, режиссера, который снял фильм "Последнее воскресение". Кстати, Майкл, я все-таки думаю, интересно, а если бы Энтони Хопкинс сыграл Льва Толстого, как вы и подразумевали раньше, как-то изменилось бы?

ХОФФМАН: Энтони Хопкинс, конечно, великий актер и человек. Он мне очень нравится во многих отношениях. Но я думаю, что между Кристофером Пламмером и Хелен Миррен происходит вот эта химия, которая вообще-то происходит обычно между молодыми людьми в какой-нибудь романтической комедии. Именно эта химия помогла создать фильм. Но не факт, что другие актеры смогли бы найти вот это соответствие.

ТИХОМИРОВ: Слушай, может быть, спросим у Майкла, как относится вообще к российскому кино современному? Он что-нибудь смотрел, может быть, Никиты Михалкова последнюю картину?

БАТИНОВА: Я только хотела спросить, не встречался ли случайно он с Никитой Михалковым. У нас одна голова на двоих.

ТИХОМИРОВ: Да, дурная.

ХОФФМАН: С Никитой Михалковым не встречался. Я вообще-то очень люблю его фильмы. Мне очень нравится "Утомленные солнцем" и даже еще больше мне нравится "Неоконченная пьеса".

ТИХОМИРОВ: О, это шедевр!

ХОФФМАН: Я обожаю его фильмы. И вот фильм, который он снял в Италии, мне тоже очень нравится.

ТИХОМИРОВ: Это с Мастроянни, да? "Очи черные", по-моему.

ХОФФМАН: "Очи черные", да. Очень красивый фильм. И на самом деле я смотрел "Неоконченную пьесу для пианино", когда готовился к этому фильму, я много раз пересматривал все эти фильмы. И я кое-чему научился. Тому, как русские люди ведут себя, ну, маленькие детали какие-то странные. Как они ставят свою мебель в сад…

БАТИНОВА: А сейчас вы видите это, когда вы здесь уже, в Москве, замечаете какие-то странности такие?

ХОФФМАН: Я не знаю. Москва так быстро меняется. Каждый раз, когда я приезжаю сюда, будто в новый город приехал.

БАТИНОВА: Мы сами не успеваем.

ХОФФМАН: Но если бы я мог выехать за границы Москвы, я бы намного больше смог увидеть.

ТИХОМИРОВ: Ну, мы можем вам предоставить такой шанс.

ХОФФМАН: Если вы едете из Москвы в Астапово, вы практически проходите через 60 лет русской истории. Невероятно!

ТИХОМИРОВ: А Южное Бутово как вам?

ХОФФМАН: Я вообще-то большой фанат Тулы. Есть отличная история про девушку Наталью из зоомагазина в Туле.

ТИХОМИРОВ: Майкл, вам слово.

ХОФФМАН: Я очень быстро расскажу. В Америке, в моем маленьком городочке Бойсе, я сидел в итальянском ресторане со своими друзьями. И там три итальянца. И одному из них я говорю: да, я вот скоро еду в Россию. А другие два итальянца, они только из России приехали. Ну, мы стали разговаривать. Я сказал: я еду в Тулу. И итальянец говорит мне: господи, да я там работал! И я там влюбился в девушку, которую зовут Наталья. Она работает в зоомагазине. И он сказал мне, что ее магазин находится на Красноармейском проспекте рядом с дискотекой "Казанова".

ТИХОМИРОВ: Офигеть можно!

ХОФФМАН: И он передал мне маленький подарочек для Натальи. Ну, я ехал в Тулу, думал: маленький городочек такой, почти деревушка. А оказалось, это огромный город. И времени у меня совсем нет, мы очень заняты, я должен ехать в Астапово. И я не могу найти эту улицу, и продюсеры думают, что я сошел с ума с этой идеей передать подарок. В конце концов мы едем в Астапово и возвращаемся очень-очень поздно, это последний наш вечер в Туле. Мы идем в отель. Все рестораны уже закрыты. Но потом они смогли организовать, чтобы один из ресторанов открыли, чтобы мы могли поужинать. И мы сидим там, ужинаем, выпили просто тонну водки, еле-еле встали со своих мест, выходим на улицу вечером. И тут я смотрю: огромный-огромный красный знак, на котором написано "Казанова". И я смотрю название улицы: Красноармейский проспект. Потом я налево смотрю, а там зоомагазин. И тогда я понимаю: завтра утром мы обязательно должны сюда вернуться, я просто обязан это сделать, потому что я должен Наталье передать подарок.

ТИХОМИРОВ: И это произошло?

ХОФФМАН: Они говорят: слушай, ну ты с ума сошел, завтра вообще-то выходной, все будет закрыто, и нам нужно торопиться в аэропорт. Я так расстроился, я почувствовал, что я как будто предал Наталью. Я не мог заснуть, но утром, когда я проснулся, я подумал: может быть, конечно, выходной, но зверей-то кто-то должен покормить. И тогда я уговорил продюсеров отвезти меня туда. И вы представляете, мы приезжаем, а дверь приоткрыта, я захожу в зоомагазин, и там такая симпатичная молодая девушка кормит зверюшек. И она оборачивается, с удивлением на меня смотрит. Тогда я говорю: Наталья? Она говорит: Майк? Она ждала меня, вы понимаете? Именно в этот момент я понял, что я сниму этот фильм и что все получится.

ТИХОМИРОВ: Майкл, вы такой же сумасшедший, как и мы.

БАТИНОВА: Отличный тост.

ХОФФМАН: Я надеюсь.

ТИХОМИРОВ: Это просто хороший тост. Майкл, спасибо большое, что вы пришли. Спасибо за то, что вы сняли картину про нашего великого Льва Толстого.

ХОФФМАН: Я потрясающе провел время. Спасибо!

ТИХОМИРОВ: Да, и самое главное, Майкл. Скажите, что вы испытывали, когда увидели наконец-то картину, полностью собранную, на премьере?

ХОФФМАН: Вчера я был так счастлив, что я смог посмотреть ее на русском языке. Мне очень нравится слушать русскую речь, мне нравится, как был сделан дубляж. И наконец-то все имена правильно произносятся.

ТИХОМИРОВ: Много ли выпили?

ХОФФМАН: Да, я очень много водки вчера выпил, да.

ТИХОМИРОВ: Отлично! Слушайте, но эта история - это, конечно, сценарий для большого фильма, про девочку Наташу из Тулы. Спасибо большое, успехов, счастья! Мы посмотрим обязательно. И я прочитаю даже Льва Толстого теперь.

ХОФФМАН: Спасибо

?

Log in

No account? Create an account